Неужели действительно заинтересовало? — спросил старик. — Приятно. Право слово — приятно… К сожалению, я мало общаюсь с молодежью, так уж сложилось, что учеников у меня нет — раньше запрещали преподавать, а потом… Как-то не сложилось… Но ваше внимание опровергают утверждения газетных и телевизионных пессимистов о том, что современная молодежь не интересуется ни картинами, ни книгами…

— Книги я и впрямь не люблю, — сказал Врублевский, — Наверное, потому, что раньше любил очень сильно. Воспитывался на идеалах добра и справедливости. А потом оказалось, что благодаря этому воспитанию вдвойне больно, когда жизнь прикладывает тебя мордой об стол. За это я на них и обиделся. Нет в жизни алых парусов, Григорий Владимирович, вот ведь в чем беда. Нет.

— Есть, — возразил старик. — По Неве плавает бригантина, и белые ночи играют бликами на ее парусах. Для тех юношей и девушек, что любуются ими, этот корабль является символом их романтических устремлений. Есть книга Грина, рождающая в воображении наполненный соленым ветром алый шелк… Не обижайтесь на них, Володя, они не хотели разочаровывать,

они хотели окрылять. К этим сказкам возвращаются. Возвращаются, уже многое познав, изведав и во многом разочаровавшись. Разочарование кратко. Жизнь слишком длинна для одного разочарования.

— Если б одного, — вздохнул Врублевский. — Если б одного… но не будем об этом…

— Не будем, — согласился старик. — Если картины действительно понравились вам, то я могу оставить вам пару, для украшения стен комнаты. Как видите, с мебелью у меня не густо… Я даже знаю, что могу вам предложить. Сейчас… сейчас…