— Договорились, — кивнул Врублевский. — Спасибо вам, Григорий Владимирович.

Старик только рукой махнул и скрылся на кухне. «Духи Ада любят слушать эти царственные звуки, бродят бешеные волки по дороге скрипачей, — повторил про себя Врублевский. — Нет, милейший Григорий Владимирович, скрипача больше нет, он погиб этой ночью, превратившись в одного из сожравших его волков. Не обижайтесь, милый старик, но к скрипачам, как и к художникам, я отношусь теперь так же, как к алым парусам: понять могу, любоваться их творениями могу, но учиться у них и желать себе их участи не желаю. Этот мир — мир волков, и я предпочту обрасти шерстью и выпустить клыки, чем быть сожранным. Это неприятно. Может быть, ваща бессребренность и преданность идеалам и способны вызвать восхищение, но практически они не применимы. Я не хочу окончить свой век так же, как вы: одиноким, в пустой квартире, заполненной лишь несостоявшимися мечтами, да еще и преданным любимой женщиной. У меня многое из этого уже было. Больше не хочу. Что могло меня ждать в будущем, я теперь увидел… Нет, спасибо, но я выбираю другую дорогу. Ночную, студеную, опасную, но ту, где что-то зависит и от меня лично. От моих клыков и когтей. А они у меня поострей, чем у многих…»

— Благодарю, — сказал Врублевский, откладывая нож и вилку. — Оказывается, вы художник не только в живописи, но и в кулинарии. Обед замечательный.

— А как же вино? — удивился старик. — Уверяю вас, это весьма хорошая марка.

— Нет, благодарю, — отказался Врублевский. — Я хочу успеть еще узнать свои перспективы в работе. Спиртное я держу хорошо, и пара бокалов мне не помеха, но я не хочу, чтобы мои возможные работодатели учуяли запах. Солидные бизнесмены сейчас очень строго относятся к этому, а я хочу устроиться в солидную фирму.

— Уже решили, куда?

— Пойдем наикратчайшим путем.