— Не стесню?

— Какое там… Я живу один. Ну, право слово, раз уж такое дело, то не оставлять же вас на улице без средств к существованию и без Перспектив, когда у меня пустуют две просторные и светлые комнаты. Правда, они завалены всевозможным хламом, но эта-то беда поправима. Решайтесь.

— Что ж тут решать? Я молчу не оттого, что раздумываю или сомневаюсь, а оттого, что не знаю, как вас благодарить за такое предложение. Незнакомый человек, случайная встреча… Сейчас такое время…

— Мне уже поздно бояться, — покачал головой старик. — Да и одному подчас бывает, ох, как тоскливо в пустой квартире. Последние десять лет единственный голос, раздававшийся в моей квартире — голос телевизионного диктора, а это далеко не лучший собеседник. К тому же у вас очень располагающее лицо. Я не великий физиономист, но на своем веку повидал людей разных и знаю, что глаза не могут лгать. У вас открытое лицо и печальные глаза… Есть хотите?

— Хочу, — вздохнул Врублевский. — Признаться, очень даже хочу.

— Тогда поспешим, — предложил старик. — Моя знакомая оставила мне в подарок какие-то диковинные баночки и коробочки с многообещающими картинками, и если они не врут, то мы имеем с вами возможность оценить вкус «сладкой жизни». Где вы оставили вещи?

— А вот они. Все здесь, — указал на скрипичный футляр Врублевский. — Это и есть весь мой багаж.

— Что ж… Тогда — вперед, к тем самым «благам капитализма», ради которых мы в очередной раз поменяли курс корабля, отказываясь как от прошлых идеалов, так и от самого прошлого… Мне почему-то кажется, что и нам с вами на какое-то время не помешает забыть о своем прошлом, променяв его на пару-другую банок весьма качественных консервов.